Из обширного наследия Леонида Андреева к детскому чтению принято относить лишь отдельные рассказы. Больно уж мрачен был «сфинкс» российской интеллигенции, которого ещё называли «чёрным вороном» и даже «апостолом тьмы» — за какую-то почти болезненную приверженность к теме смерти.
К счастью, нам незачем сейчас углубляться в эту тему, достаточно сосредоточиться на условно «детских» рассказах «Петька на даче», «Кусака», «Ангелочек», «Баргамот и Гараська» и других. С некоторых пор они приобрели статус школьно-хрестоматийных, хотя относятся к самому раннему периоду творчества писателя, периоду «крепкого реализма», отмеченного влиянием Чехова и Горького. Рассказы эти тоже довольно невеселы, однако лишены того ужаса и беспросветности, того «рыдающего отчаяния», которое с годами станет характерной чертой зрелого Андреева. Некоторые («Ангелочек», «Баргамот и Гараська») откровенно написаны как «пасхальные» или «рождественские» и являют собой образцы сентиментальной прозы, призванной пробудить в читателе сочувствие к «маленькому человеку», «Петька на даче» заставляет вспомнить чеховского «Ваньку», а, к примеру, «собачий» рассказ «Кусака» — чеховскую же «Каштанку».
«Мне не важно, кто “он” — герой моих рассказов: поп, чиновник, добряк или скотина, — писал Андреев Чуковскому. — Мне важно только одно — что он человек и как таковой несёт одни и те же тяготы жизни. Более того: в рассказе “Кусака” героем является собака, ибо всё живое имеет одну и ту же душу, всё живое страдает одними страданиями и в великом безличии и равенстве сливается воедино перед грозными силами жизни».
72 Просмотры
