О нём так и хочется сказать: старый добрый Аксаков.
Удивительно, но «старым и добрым» он был уже для своих современников. Когда в литературе середины позапрошлого века кипели нешуточные бои, а «западники» вели прямое наступление на «славянофилов», Сергей Тимофеевич предпочитал вспоминать времена давно минувшие, восхищаться красотой родных лесов и степей, звать к простоте и гармонии. «Он сумел, в пожилые годы оглянувшись назад, припомнить все детали ушедшего детства, оживить потускневшие лица и воспроизвести тембр отзвучавших голосов. Он воскресил даже и тех, кого сам не видел, о ком только слышал из чужих родственных уст. Это не только память ума, это больше — память сердца» (Ю.Айхенвальд).
На нашем сайте Аксакову уделено немало места. В разделе «О ПИСАТЕЛЯХ» можно узнать о его жизни и литературной судьбе, ознакомиться со списками лучших детских изданий (см.: Аксаков Сергей Тимофеевич). Подробный рассказ об «Аленьком цветочке» есть в рубрике «Малышам» (см.: От двух до пяти: Аксаков С.Т. Аленький цветочек), а среди классических «Книг о детстве» имеется небольшая заметка о «Детских годах Багрова-внука». «Детские годы…» вообще очень полезная для нас книга: в ней отыщутся не только свидетельства о том, каков был круг чтения будущего писателя Аксакова (см.: ПИСАТЕЛИ О ЧТЕНИИ: С.Т.Аксаков. ДЕТСКИЕ ГОДЫ БАГРОВА-ВНУКА), но также самый настоящий рецепт старинного лакомства — аппетитного миндального пирожного (см.: МУЗЕЙ КНИГИ: ПУТЕШЕСТВИЕ ВО ВРЕМЕНИ: КАК ЕЛИ В СТАРИНУ: Секреты миндального печенья от кондитеров Франции и России).
Сколько бы ни всматривались мы в новейшую детскую литературу, сколько бы ни косили одним глазом на Запад, без прочной основы нам никак не обойтись. Аксаков — это и есть основа, прочная, надёжная, словом, такая, на которую не стыдно опереться в любые времена. Как вспоминал писатель и философ Алексей Хомяков, друг и наставник сыновей Аксакова Ивана и Константина, «…для С. Т. было нестерпимо употребить неверное слово или прилагательное, не свойственное предмету, о котором он говорил, и не выражающее его. Он чувствовал неверность выражения, как какую-то обиду, нанесённую самому предмету, и как какую-то неправду в отношении к своему собственному впечатлению и успокаивался только тогда, когда находил настоящее слово».
О многих ли писателях — живых и ушедших — можно сказать подобное?..
76 Просмотры
